Уральские самоцветы в ателье Imperial Jewellery House

Ателье Imperial Jewellery House десятилетиями работали с камнем. Вовсе не с первым попавшимся, а с тем, что отыскали в краях от Урала до Сибири. «Русские Самоцветы» — это не общее название, а конкретный материал. Горный хрусталь, найденный в зоне Приполярья, имеет другой плотностью, чем альпийские образцы. Малиновый шерл с берегов Слюдянки и глубокий аметист с приполярного Урала содержат включения, по которым их можно опознать. Мастера мастерских учитывают эти нюансы.

Принцип подбора

В Императорском ювелирном доме не рисуют эскиз, а потом ищут самоцветы. Часто бывает наоборот. Нашёлся камень — появилась идея. Камню позволяют задавать силуэт вещи. Тип огранки подбирают такую, чтобы не терять вес, но показать оптику. Порой самоцвет хранится в кассе годами, пока не обнаружится правильная пара для вставки в серьги или недостающий элемент для кулона. Это медленная работа.

Некоторые используемые камни

Демантоид. Его добывают на Урале (Средний Урал). Зелёный, с сильной дисперсией, которая сильнее, чем у бриллианта. В обработке требователен.

Александрит уральского происхождения. Уральский, с узнаваемой сменой оттенка. В наши дни его почти не добывают, поэтому используют старые запасы.

Халцедон голубовато-серого тона серо-голубого оттенка, который часто называют ««дымчатое небо»». Его месторождения есть в Забайкалье.

Огранка Русских Самоцветов в доме часто ручной работы, старых форм. Выбирают кабошон, плоские площадки «таблица», смешанные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но проявляют природный рисунок. Вставка может быть не без неровностей, с сохранением кусочка матрицы на обратной стороне. Это осознанное решение.

Металл и камень

Каст выступает рамкой, а не основным акцентом. Золотой сплав применяют разных цветов — красноватое для топазов с тёплой гаммой, жёлтое для зелёного демантоида, светлое для аметиста холодных оттенков. Иногда в одном украшении сочетают два или три вида золота, чтобы получить градиент. Серебро берут редко, только для специальных серий, где нужен холодный блеск. Платиновую оправу — для больших камней, которым не нужна соперничающая яркость.

Финал процесса — это украшение, которую можно распознать. Не по брендингу, а по характеру. По тому, как установлен камень, как он ориентирован к свету, как выполнена застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Да и в пределах пары серёжек могут быть различия в тонаже камней, что считается нормальным. Это естественное следствие работы с натуральным материалом, а не с искусственными камнями.

Отметины процесса сохраняются видимыми. На внутри шинки кольца может быть не удалена полностью след литника, если это не влияет на комфорт. Штифты креплений иногда держат чуть крупнее, чем минимально необходимо, для запаса прочности. Это не грубость, а подтверждение ручной работы, где на главном месте стоит долговечность, а не только визуальная безупречность.

Работа с месторождениями

Imperial Jewelry House не берёт «Русские Самоцветы» на бирже. Существуют контакты со старыми артелями и частными старателями, которые годами поставляют материал. Знают, в какой поставке может оказаться редкая находка — турмалинный кристалл с красным «сердцем» или аквамариновый камень с эффектом «кошачий глаз». Порой привозят друзы без обработки, и решение об их распиле остаётся за мастерский совет. Ошибиться нельзя — уникальный природный объект будет уничтожен.

Мастера дома выезжают на месторождения. Важно понять среду, в которых самоцвет был сформирован.

Приобретаются целые партии сырья для перебора внутри мастерских. Отсеивается до 80 процентов материала.

Оставшиеся экземпляры проходят предварительную оценку не по формальным критериям, а по мастерскому ощущению.

Этот подход противоречит логикой сегодняшнего рынка серийного производства, где требуется унификация. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. русские самоцветы Каждый важный камень получает паспорт камня с пометкой месторождения, даты прихода и имени огранщика. Это внутренняя бумага, не для заказчика.

Сдвиг восприятия

Самоцветы в такой манере обработки становятся не просто просто частью вставки в украшение. Они становятся вещью, который можно рассматривать самостоятельно. Перстень могут снять с руки и выложить на стол, чтобы следить игру света на фасетах при смене освещения. Брошь можно развернуть обратной стороной и увидеть, как камень удерживается. Это предполагает иной тип взаимодействия с вещью — не только повседневное ношение, но и изучение.

Стилистически изделия стараются избегать буквальных исторических цитат. Не производят реплики кокошниковых мотивов или боярских пуговиц. При этом связь с традицией ощущается в масштабах, в сочетаниях оттенков, отсылающих о северной эмали, в ощутимо весомом, но удобном ощущении украшения на руке. Это не «новая трактовка наследия», а скорее использование старых принципов работы к современным формам.

Редкость материала задаёт свои правила. Серия не выпускается ежегодно. Новые поставки происходят тогда, когда сформировано нужное количество качественных камней для серийной работы. Бывает между значимыми коллекциями могут пройти годы. В этот промежуток выполняются единичные изделия по архивным эскизам или доделываются старые начатые проекты.

В итоге Императорский ювелирный дом существует не как производство, а как мастерская, ориентированная к определённому источнику минералогического сырья — самоцветам. Процесс от добычи камня до появления готового изделия может тянуться непредсказуемо долго. Это долгая ремесленная практика, где временной ресурс является одним из незримых материалов.