Русские Самоцветы в мастерских Imperial Jewellery House

Ателье Imperial Jewellery House многие десятилетия занимались с камнем. Далеко не с произвольным, а с тем, что отыскали в землях на пространстве от Урала до Сибири. «Русские Самоцветы» — это не общее название, а определённое сырьё. Горный хрусталь, найденный в приполярных районах, обладает другой плотностью, чем альпийский. Шерл малинового тона с прибрежных участков Слюдянского района и тёмно-фиолетовый аметист с Урала в приполярной зоне имеют включения, по которым их легко распознать. Огранщики и ювелиры бренда распознают эти особенности.

Нюансы отбора

В Imperial Jewelry House не делают набросок, а потом разыскивают камни. Часто бывает наоборот. Поступил самоцвет — появилась идея. Камню позволяют задавать форму украшения. Тип огранки подбирают такую, чтобы не терять вес, но раскрыть игру. Иногда минерал ждёт в кассе годами, пока не найдётся удачный «сосед» для серёг или ещё один камень для подвески. Это долгий процесс.

Часть используемых камней

Зелёный демантоид. Его добывают на Среднем Урале. Травянистый, с дисперсией, которая сильнее, чем у бриллианта. В работе непрост.

Александрит. Уральского происхождения, с типичной сменой цвета. Сейчас его добыча почти прекращена, поэтому используют старые запасы.

Халцедон голубовато-серого тона с мягким серо-голубым оттенком, который именуют «камень дымчатого неба». Его месторождения находятся в Забайкальском крае.

Манера огранки самоцветов в доме часто ручная, устаревших форм. Выбирают кабошоны, «таблицы», гибридные огранки, которые не максимизируют блеск, но проявляют природный рисунок. Элемент вставки может быть неидеально ровной, с оставлением фрагмента породы на обратной стороне. Это принципиальный выбор.

Оправа и камень

Оправа выступает окантовкой, а не центральной доминантой. Золото берут разных оттенков — розовое для топазов с тёплой гаммой, жёлтое золото для зелёной гаммы демантоида, светлое для прохладной гаммы аметиста. Иногда в одном изделии соединяют несколько видов золота, чтобы получить градиент. Серебряный металл берут нечасто, только для отдельных коллекций, где нужен прохладный блеск. Платину — для значительных по размеру камней, которым не нужна соперничающая яркость.

Итог работы — это изделие, которую можно узнать. Не по клейму, а по манере. По тому, как сидит камень, как он развернут к освещению, как сделана застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Причём в пределах пары серёжек могут быть нюансы в тонаже камней, что считается нормальным. русские самоцветы Это результат работы с натуральным материалом, а не с синтетикой.

Следы работы сохраняются различимыми. На внутренней стороне кольца-основы может быть не снята полностью след литника, если это не мешает при ношении. Штифты креплений креплений иногда оставляют чуть массивнее, чем минимально необходимо, для надёжности. Это не грубость, а подтверждение ручной работы, где на главном месте стоит надёжность, а не только внешний вид.

Взаимодействие с месторождениями

Императорский ювелирный дом не берёт самоцветы на биржевом рынке. Существуют контакты со старыми артелями и частными старателями, которые годами привозят материал. Понимают, в какой поставке может оказаться редкая находка — турмалинный кристалл с красной сердцевиной или аквамариновый камень с эффектом «кошачьего глаза». Иногда привозят в мастерские сырые друзы, и решение вопроса об их распиле принимает мастерский совет. Ошибок быть не должно — уникальный природный объект будет испорчен.

Специалисты дома направляются на прииски. Важно понять среду, в которых минерал был образован.

Закупаются крупные партии сырья для отбора внутри мастерских. Убирается в брак до восьмидесяти процентов материала.

Оставшиеся экземпляры переживают первичную оценку не по классификатору, а по мастерскому ощущению.

Этот метод противоречит нынешней логикой поточного производства, где требуется унификация. Здесь нормой становится отсутствие стандарта. Каждый важный камень получает паспорт камня с фиксацией месторождения, даты получения и имени огранщика. Это внутренний документ, не для покупателя.

Трансформация восприятия

Самоцветы в такой огранке перестают быть просто вставкой в ювелирную вещь. Они выступают предметом, который можно созерцать отдельно. Перстень могут снять с пальца и положить на поверхность, чтобы видеть игру бликов на гранях при смене освещения. Брошь можно повернуть тыльной стороной и заметить, как камень удерживается. Это требует иной тип взаимодействия с украшением — не только повседневное ношение, но и рассмотрение.

По стилю изделия избегают прямых исторических реплик. Не делают копии кокошников или старинных боярских пуговиц. При этом связь с исторической традицией ощущается в соотношениях, в сочетаниях оттенков, наводящих на мысль о северной эмали, в ощутимо весомом, но комфортном чувстве изделия на человеке. Это не «новая трактовка наследия», а скорее применение старых рабочих принципов к современным формам.

Ограниченность сырья определяет свои рамки. Линейка не выходит каждый год. Новые привозы бывают тогда, когда собрано достаточный объём камней подходящего уровня для серии изделий. Бывает между значимыми коллекциями тянутся годы. В этот период выполняются единичные вещи по прежним эскизам или завершаются старые начатые проекты.

В результате Императорский ювелирный дом существует не как производство, а как ремесленная мастерская, связанная к конкретному минералогическому ресурсу — Русским Самоцветам. Процесс от добычи минерала до появления готового изделия может занимать сколь угодно долго. Это неспешная ювелирная практика, где временной ресурс является одним из незримых материалов.